Соломенная Королева

Жила-была молодая королева. Она была статная, красивая, прям королевская. Королевой она стала совсем недавно, поэтому очень важничала — дула губы, чтобы всем и ото всюду было видно, как много она может сказать, выпячивала грудь вперед, чтобы все видели какая горделивая у нее осанка, принимала соблазнительные позы, чтобы ею любовались мужчины (и король почаще думал как ему повезло). Молодая королева совсем не знала, чем должны заниматься царственные особы, поэтому целыми днями прихорашивалась, покупала новые платья и принимала приглашения на балы, чтобы все увидели, какая она. Ее муж, король, был взрослый и умный, глупостями не занимался, а занимался государственными делами, на глупости времени у него не оставалось — как-никак все королевство под его началом. Поэтому, чтобы было не скучно, королева принимала приглашения на балы всех многочисленных иноземных кузенов. Они, конечно, должны были доказать свое право сопровождать молодую королеву, так сказать доказать финансовую состоятельность. Полагалось всенепременно прислать за королевой карету — своей у нее то ли не было пока, толи ли коней экономила. Ну и, естественно, осыпать цветами — без этого она себя начинала чувствовать не по-королевски — кричала и ругалась. На балах требовала развлекать мудреными рассказами, иначе принимала скучающий вид и кривилась. Заморские принцы, знамо дело, старались — все-таки королева, но со временем им становилось скучно радоваться за двоих, и они ускакивали в светлое завтра по своим заморским делам. Тогда королева скучала и жаловалась оставшимся, какие все мужики козлы, а мужу королю — как он неправильно себя ведет и как мало внимания ей уделяет (с ним про козлов говорить опасалась). Король предлагал ей помочь ему с государством — музей учредить или школу открыть для крестьянских детей — а то на все его головы не хватало, а свою молодую жену он считал девушкой умной — все-таки имела почти высшее образование и носила с собой томик Шопенгауэра. Но королева кривила губы и обзывала короля пополамщиком, который собирается взвались на нее все тяготы семейной жизни, а она не для того красивая. Король хмурился и спрашивал, что она собирается тогда делать всю жизнь, если будет ничем не занята, тогда королева всхлипывала и отвечала, что у нее на то есть муж, чтобы решать ее проблемы — в том числе и чтобы ей скучно не было. А скучно ей было уже почти всегда. Платья новые не радовали, их становилось все больше — надо же было как-то заполнять скучные дни — покупка новых платьев с этой задачей справлялась. Зато стали не справляться жители королевства и сам король — когда поднимают налоги (кто-то же должен оплачивать эти прихоти) всем перестает быть скучно, а становится прям весело.

В этом весельи жители страны очень прозрачно королю намекнули, что королева так себе у них — полезного ничего не делает, денег тратит столько, что можно полстраны накормить, а толку ноль от нее, еще и ругается, если что не по ней. Все уже и забыли, что она красивая. Когда королева глупая да шумная про красоту как-то забывается.

Король не дурак был в этом королевстве, голосу народа ( в смысле, разума) внял. И пошел советоваться к старой мудрой волшебнице, по совместительству фее-крестной.

Фея за променадами молодой королевы следила давно — только не вмешивалась – не комильфо. Но втайне надеялась, что король твердость проявит и поймет, что пора как-то зарвавшуюся девицу уразумлять. Так и случилось.

Как и все умные и сильные женщины, фея-крестная полумер не признавала, понимая, что когда надо такое объяснять, то объяснять уже поздно. Посему решено было ею наложить на молодую королеву престранное (но в ее духе) заклятие. Королева стала соломенной! Ну, прямо все из соломы — и руки, и ноги, и то, что и до того было не сильно натуральным.

Проснувшись не совсем поздно утром, королева увидала свои соломенные пальцы и заорала что есть мочи соломенным ртом. И побежала к фее крестной, ударяя соломенными ногами о, естественно, соломенный зад.

Фея в реверансах не рассыпалась, но и долго воду мутить не стала, объяснила сразу что к чему. Отныне королева имела такой выбор:

Хочешь вернуть себе вид человеческий, а не камуфляж и суррогат — милости просим вести себя по-человечески. Используй по-королевски, по-людски, свои части тела — и они будут возвращаться в человеческое состояние. А если забыть и вновь вернуться в лень и ничегонеделанье, соломенное состояние будет возвращаться. Можно, конечно, смириться с соломенной личностью — когда вовсе уж делать ничего не хочется. Чучело потому и соломенное, что ничего не делает — просто стоит — ему деятельные конечности без надобности. Чучелу и такой вариант подходит.

Королева не обрадовалась. Долго возмущалась соломенным ртом, да только фее было безразлично, что она там шуршит. Фея крестная была женщина жесткая, но справедливая — лишних наказаний не давала. Заклятие ее своеобразным было — оно казалось сложным лишь на первый взгляд — для тех, кто привык вести соломенную жизнь. Лить слезы (а это первое что попыталась испробовать соломенная королева — на всякий случай) оказалось бесполезно. Фея-крестная, сама женщина, понимала чего стоят слезы соломенных королев.

Оставшись неумолимой, фея улетела по своим волшебным делам, оставив несчастную королеву разбираться с новым состоянием. К слову сказать, ситуация плачевной не была, хотя вздорной девчонкой воспринималась именно такой. Для нее, в принципе, любая ситуация не совпадающая с ее желаниями и представлениями, была ужас-ужас и кошмар-кошмар.

Но тут все было поправимо — используй все по назначению, правильному и полезному для жизни, для себя, для людей — так человеческое обличье себе и вернешь. Делать нечего, пришлось королеве пробовать. Она-то уже и позабыла совсем как это по человечески — ртом петь песни и колыбельные детям вместо ругательств, а глазами вдаль смотреть и дела контролировать. У каждой части тела оказалось свое полезное применение — руками гладить детей, писать письма мужу, рисовать картины и писать книги, мозгом думать оказалось можно, а не только капризы выдумывать. Глаза, конечно, больше всего подводили — как только королева их закатывала (а дела она это по привычке регулярно) — они предательски уходили в соломенное состояние. Настрадалась, бедная, но науку постепенно уяснила — понятливая была, хоть и вздорная. Утром проснувшись перво-наперво проверяла какая часть тела вышла из строя и бежала скорее ситуацию исправлять, и лишь уже исправив и вернув себе человеческое состояние, могла позволить немного передохнуть.

Она вспомнила, как много она умела раньше, пока не стала королевой. И, как оказалось, все это удачно пригождалось ей для возврата в человеческое состояние. Покупку платьев пришлось забросить — во-первых их и так уже тысячи были накуплены, а во-вторых, как только королева начинала перебирать варианты, пальцы соломенели. Тут уж не до шопинга. Зато вот шить им нравилось и цветы в букеты собирать, и пироги печь, а ногам — гулять и бегать с детьми. Губы вновь научились счастливо улыбаться, а попа — сидеть на себе ровно. Грудь тоже кое на что сгодилась — не пропадать же добру. В общем, замечательная вполне получалась человеческая королева. И народ, и король вздохнули с облегчением. Правда, немного волновались, загадывая вперед, а что же будет, когда фея-крестная снимет заклятие? Не вернется ли королева в прежнее состояние? Она ведь женщина, может и передумать.

Сказка всегда заканчивается хорошо, на то она и сказка, и наша не станет исключением. Фея крестная поступила мудро — оставила свое заклятие без изменений — чтобы королева не забывала и не расслаблялась. И это был самый хороший финал для всех — для страны, для короля и их детей и, в первую очередь для самой королевы — ведь именно с его, заклятья, помощью она могла теперь прожить жизнь не соломенным чучелом.